Больше чем деньги: Авина Абытаева о том, как спасти систему переводов

Авина Абытаева, являющаяся экспертом в области международного аудита и родом из Кыргызстана, в своей новой книге "Auditing the Remittance Lifeline" (в переводе "Аудит устойчивости денежных переводов") подчеркивает, что переводы, которые кыргызстанцы отправляют своим близким, представляют собой не просто денежный поток, а жизненно важный "спасательный круг" для экономики страны.

В условиях, когда санкции и международные ограничения создают трудности, работа Авины становится особенно актуальной. Она на конкретных примерах демонстрирует, как можно сделать систему переводов более надежной, чтобы деньги доходили до получателей вовремя и без ущерба, независимо от глобальных кризисов. Авина делится своим многолетним опытом и предлагает решения, которые могут защитить финансовое благополучие тысяч семей в Кыргызстане.

— Авина, как бы вы описали себя для тех, кто впервые с вами знакомится? Какова ваша профессиональная специализация?

— Я занимаюсь вопросами аудита, управления рисками и обеспечением надежности финансовых процессов. Моя цель — упростить сложные системы так, чтобы они становились понятными через проверяемые критерии: каковы зависимости, на какие исключения влияют принимаемые решения, как мы можем оценить устойчивость и какие показатели на самом деле отражают качество работы. Я склонна смотреть не на то, как должно быть, а на то, как обстоит дело на практике, основываясь на фактах. Именно поэтому меня интересуют темы, где формальная корректность не всегда соответствует реальной устойчивости.
Фото из личного архива
— Почему вы выбрали именно тему трансграничных переводов частных лиц в качестве своей профессиональной области?

— Я считаю, что это один из самых ярких примеров, как финансовая услуга становится опорой для экономики и общества. Для многих домохозяйств такие переводы — это не разовая помощь, а регулярный и ожидаемый источник дохода.
Когда услуга получает массовое распространение, она перестает быть просто продуктом и превращается в инфраструктуру.
Мне было важно изучить эту тему с профессиональной точки зрения: какие факторы обеспечивают надежность, что подрывает доверие, где система может оказаться уязвимой из-за внешних факторов и как это можно измерять. Я рассматриваю эту область как экспертную, так как здесь пересекаются риски, технологии, регуляторные нормы и человеческое поведение.

— Что стало причиной вашего подхода к определению перевода как инфраструктуры, а не просто финансового потока?

— В какой-то момент я поняла, что в ряде стран трансграничные переводы частных лиц фактически функционируют как основной платежный сервис: они регулярны, масштабны и ожидаемы. В таких условиях переводы становятся не просто дополнительной опцией, а важной частью инфраструктуры, от надежности которой зависят ежедневные финансовые решения домохозяйств.

Инфраструктура формируется, когда люди начинают воспринимать переводы не как случайное событие, а как гарантированный элемент своей финансовой реальности.

Авина Абытаева

Как аудитор, я оцениваю это с точки зрения требований к устойчивости. Если услуга имеет инфраструктурную роль, она должна соответствовать минимальным стандартам надежности, которые можно практично определить:

• доступность в обычных и стрессовых условиях;


• понятные правила для пользователей;


• управляемые зависимости от партнеров и инфраструктуры;


• способность выдерживать сбои и восстанавливаться с подтвержденными результатами.

Важно отметить: если сбой приводит к цепной реакции на уровне домохозяйств и подрывает доверие к формальным каналам, это становится не просто частной проблемой, а системным риском. Поэтому подход к обсуждению этой темы с точки зрения инфраструктуры позволяет говорить на языке устойчивости, а не общих оценок.

— Где, по вашему мнению, чаще всего скрываются реальные уязвимости: в технологиях, процессах или управлении?

— Я начинаю с анализа цепочки услуг и их зависимостей, так как именно там формируется реальный риск. Затем я изучаю, как правила и технологии функционируют в реальных исключениях, а не в идеальных условиях. И только после этого оцениваю, как система влияет на поведение пользователей, поскольку массовый переход на альтернативные способы часто является следствием непрозрачности и непредсказуемости. Такой порядок важен, так как он позволяет последовательно выявить причины проблем и определить, что именно необходимо изменить.

— Какие аспекты вы считаете ключевыми при оценке таких переводов как критически важной услуги?

— Я бы выделила несколько направлений, которые необходимы для полноценной профессиональной оценки. Прежде всего, стоит проверить:

• способность поддерживать непрерывность услуги при ограничениях, включая наличие альтернативных маршрутов и сценариев;


• управляемость критических зависимостей от инфраструктуры и партнеров, чтобы узкие места были известны и контролируемы;


• прозрачность условий и понятность итоговой стоимости для получателя, чтобы избежать эффекта "неожиданности";


• доказуемость восстановления после инцидентов, включая фиксирование причин и реальных результатов предпринятых мер.

— Почему вы так настойчиво связываете устойчивость с прозрачностью и пониманием для пользователей?

— Потому что устойчивость проявляется не в отчетах, а в реальном опыте пользователей. Если люди не понимают, почему изменились условия, как была сформирована итоговая сумма, сколько времени заняла конвертация или почему операция задержалась, это разрушает предсказуемость. А предсказуемость является основой доверия. Когда доверие падает, система сталкивается с дополнительным риском — пользователи начинают искать альтернативы, которые могут быть менее прозрачными и хуже контролируемыми. Поэтому прозрачность для меня — это не просто "качество сервиса", а важный элемент устойчивости и управления рисками.

— Как вы бы сформулировали свою экспертную позицию в одном четком выводе?

— Я считаю, что трансграничные переводы частных лиц в некоторых странах должны рассматриваться как критическая инфраструктура, а значит, их устойчивость и надежность необходимо оценивать на основании конкретных данных. Это требует перехода от простого обсуждения объемов к проверке реальной работоспособности: где находятся зависимости, как принимаются решения в условиях ограничений, как система восстанавливается и насколько понятны правила для людей. В условиях санкционного давления это становится не теоретической задачей, а практической необходимостью. Чем быстрее участники системы примут эту логику, тем меньше будет непредсказуемости для домохозяйств и тем выше будет доверие к формальным каналам.