Память против новой застройки: чему Бишкек может научиться у Чикаго
В беседе с 24.kg она поделилась своим опытом становления гида и подчеркнула важность сохранения исторической памяти в условиях активной застройки.
Фото из архива собеседницы. Назгуль Мокеева у инсталляции «Облачные ворота»
— Чем вам интересна работа экскурсовода? Есть ли сложности с получением разрешений? Какова конкуренция?
— Я стремлюсь стать гидом в архитектурном центре Чикаго. На данный момент нас приблизительно 400 человек, из которых две трети занимаются речными экскурсиями с весны до осени, а остальные — сухопутными турами в течение всего года.
После переезда ко мне часто приезжают друзья и родственники, и мне хотелось показать им красоту этого города. Так я постепенно стала экскурсоводом, начала организовывать туры для кыргызской диаспоры, но вскоре поняла, что хочу перейти на новый уровень.
Чикагский архитектурный центр — самый крупный в стране, и каждый год у них проходит набор новых гидов. Конкурс очень жесткий — на каждое место претендует три-четыре человека, и хотя работа волонтерская, подготовка занимает около шести месяцев. Все средства, собранные с экскурсий, идут на поддержку образовательных программ по охране архитектурных памятников.
Если я успешно сдам экзамен, получу сертификат гида. После этого постараюсь оправдать доверие, так как экскурсии архитектурного центра должны быть высокого уровня. Мы конкурируем с частными экскурсионными бюро, которые также делают отличную работу.
— В XX веке в Чикаго активно сносили старые здания ради новой застройки. Какие архитектурные утраты наиболее запоминаются историкам?
— Общественность здесь играет важную роль. Она активно протестует против сноса объектов и долго помнит о боли утрат. Чикаго — это не Нью-Йорк, здесь много людей, которые провели всю жизнь в этом городе, и они хотят, чтобы он не менялся слишком быстро. Историкам остается лишь фиксировать эти изменения.
Наиболее оплакиваемые здания Чикаго — театр Garrick и Фондовая биржа, спроектированные архитекторами Салливаном и Адлером, которые пропагандировали уникальный чикагский стиль. В главном художественном музее города есть «стена плача» с фрагментами снесенных зданий.
— Когда началась общественная борьба за сохранение исторических зданий в Чикаго?
— Первые упоминания относятся к 1905 году, когда угроза сноса нависла над таверной Green Tree. Общественность попыталась защитить её, но безуспешно. В 1920 году удалось сохранить здание нынешнего музея науки и промышленности, построенное в 1893 году.
Мы еле уберегли от сноса известный театр Чикаго, который стал культурным центром города. Лишь в 1968 году в Чикаго была создана комиссия по охране памятников архитектуры с реальными полномочиями, которая начала проводить стратегическую работу по охране памятников, включая их регистрацию до момента сноса.
Читайте по теме Депутаты разрешили трансформацию орошаемых земель под строительство крупных электроэнергетических сооружений
Существуют охраняемые улицы и кварталы. В некоторых местах защищена лишь внешняя часть зданий, где проводились реставрационные работы, а в других — разрешено добавлять элементы к историческим зданиям, соблюдая их первоначальный стиль.
Борьба продолжается, и общественное недовольство не утихает. За время, что я здесь, мы стали свидетелями сноса типографии легендарной «Чикаго трибьюн» ради казино. Также несколько уютных домов XIX века снесут для строительства баскетбольной площадки.
— Есть ли примеры из истории Чикаго, которые могли бы стать уроком для Бишкека сегодня?
— Безусловно, нужно учиться на ошибках других. В Чикаго было много бессмысленных сносов шедевров архитектуры ради парковок и торговых центров. Один из снесенных кварталов оставался пустым почти 20 лет из-за эгоизма тогдашнего мэра, который не хотел видеть старинные здания рядом с современными постройками.
Журналисты «Чикаго трибьюн» и других медиа критиковали не только мэров за произвол, но и за превышение сметы, за «жадность». Без постоянного контроля со стороны журналистов было бы невозможно сохранить баланс. Теперь, в XXI веке, мы наблюдаем прекрасное соседство зданий разных временных периодов, и эклектика лишь обогащает город.
— Есть ли решения, которые используются в Чикаго для защиты старой архитектуры и которые могли бы быть полезны Бишкеку?
— Во-первых, это значительные налоговые льготы. Например, женщина, купившая особняк 1870 года, который был под угрозой сноса, переоборудовала его под бутик-отель и получила освобождение от налога на недвижимость на более чем 10 лет. Я видела фотографии до и после — теперь это украшение южной части города.
Во-вторых, доказано, что снос наносит огромный ущерб экологии, поэтому сейчас популярно изменение назначения зданий. Офисы могут превращаться в жилые комплексы, а старые производственные площади — в общественные пространства с выставочными залами и садами на крышах.
В-третьих, иногда мэрия или активисты скидываются, чтобы выкупить здание, которое подлежит сносу, просто чтобы спасти его.
В Бишкеке было больно наблюдать за разрушающимся домом художника Гапара Айтиева. Почему его нельзя восстановить как дом-музей? Это часть нашей истории, искусства и архитектуры. В Чикаго, чтобы здание стало памятником, достаточно соответствовать двум из семи критериев: важность с архитектурной, исторической или культурной точки зрения, место значимого события или жительства выдающейся личности и так далее. Если это удается доказать, выделяются государственные средства на восстановление.
— Как вы относитесь к сносу старых зданий ради новой застройки? Где, на ваш взгляд, проходит граница между развитием и разрушением городской среды?
Читайте по теме Памятник архитектуры «Дом художника» в Бишкеке под угрозой сноса
— Развитие и движение вперед, безусловно, нужны. Но важно тщательно обдумывать каждое решение. Пример с недавним проектом в центре Бишкека — это явный признак непродуманности. Сколько сил и средств было потрачено впустую?! Я рада, что жители отстояли центр города, и теперь там планируют создать прогулочную зону, а не очередной торговый центр. Возможно, мы увидим возвращение ив с фонтанами. Но зачем же было все это разрушать?
Я не специалист в этом вопросе, но чувствую, что в Бишкеке что-то идет не так, поскольку с каждым годом становится все труднее дышать. Живя дома, я болела два-три раза за зиму, а в более холодном и ветреном Чикаго я перестала. Здесь, среди небоскребов, возникает ветровая воронка, и иногда кажется, что меня унесет, как Элли из «Изумрудного города».
— Власти часто оправдывают снос расширением дорог или строительством новой инфраструктуры. Насколько, по вашему мнению, такие доводы обоснованы?
— В Чикаго в 1950-1970-е годы был настоящий бум сносов, что было связано с федеральным финансированием строительства жилья и дорог. Сносили не только трущобы, но и вполне крепкие здания. Мэр, чтобы не повредить свой родной район, сдвинул шоссе, и в итоге пострадали черные кварталы.
Дальнобойщики не любят Чикаго за необходимость пересекать город, сталкиваясь с его бешеным ритмом и пробками. Можно было бы создать объездные пути. Важно не просто спешить освоить средства, а тщательно просчитывать каждое решение перед тем, как выдавать разрешение на строительство и снос.
— Что, по вашему мнению, теряет город, когда исчезают старые дома и исторические здания?
— Стирается память, исчезают важные вехи. Наш мозг устроен так, что без материальных напоминаний важно помнить о прошлом, иначе оно уходит из сознания.
Например, Ошский рынок не так уж и старый, но я помню его ещё с 1980-х, когда он был полупустым, и десяток торговцев окружали мраморное безмолвие. Я посещала его и как молодая мама в начале 1990-х, когда он ожил и стал многолюдным, где можно было купить всё — оптом и в розницу.
Я любила тканевые ряды, а «Кыял» был незаменим перед поездками — там закупались сувенирами. В нулевых я водила туда людей на экскурсии — это было такое живое место с уникальной атмосферой! И вот сейчас я читаю, что его собираются снести.
— Есть ли в Бишкеке здания или районы, исчезновение которых станет невосполнимой утратой для городской истории?
— Некоторые могут утверждать, что Бишкек не обладает архитектурной ценностью и его можно сносить. Но тогда вопрос: гаражи — это архитектура? Нет. Это красиво? Нет. Это важно для памяти? Да, для людей, которые годами работали под капотами своих машин, играли с соседями, устраивали пикники, это важно и стоит того, чтобы защищать эти, на первый взгляд, незначительные строения. Вспомните страсти по поводу «Гаража» в фильме Рязанов.
Читайте по теме Глава Госстроя пытается объяснить, почему в Бишкеке надо сносить старые дома
Что касается деревьев на Душанбинке, зачем их вырубили? Ради небольшой части дороги? А Ореховая роща, на которую время от времени покушаются дровосеки? Ломать — не строить, пилить — не растить.
Что касается районов, нельзя сносить «Интергельпо». Говорят, что советская власть построила фабрики и заводы, но и вклад граждан Чехословакии и Венгрии не менее значим. Они своими средствами и трудом заложили основу промышленного производства в нашем городе.
Расскажите иностранцам, что Александр Дубчек, отец «Пражской весны», учился и гулял по нашим улицам, и они будут удивлены.
В Чикаго целые районы могут быть занесены в список памятников архитектуры. «Интергельпо» тоже этого достойно. Это не значит, что его нужно полностью восстанавливать и убирать все современные элементы. Нет, но дух района и его уникальную архитектуру нужно сохранить.
«Розовый» дом с аркой на Токтогула/Эркиндик должен остаться. Железнодорожный вокзал и площадь вокруг него не имеют цены. Весь бульвар Эркиндик нужно занести в список памятников архитектуры. Я очень рада, что восстановили павильон «Соки-Воды» («Ак-Суу») возле кинотеатра «Ала-Тоо». Это место полно детских воспоминаний!
— Как можно сохранить память о местах, которые уже снесены?
— Это могут быть экскурсоводы. Например, проект Bishkek Walks делает важную работу по популяризации города и сохранению памяти через устные истории. Я смогла понять историю Чикаго благодаря таким экскурсиям, и это вдохновило меня на собственные исследования.
Например, в Чикаго на автобусной экскурсии мы узнали много нового не только о зданиях, но и о неприметном пустыре, где когда-то находился лагерь для пленных конфедератов Кемп Дуглас. О его существовании осталась только табличка. На месте крепости Дирборн в асфальте установлены медные таблички, которые обозначают её границы. Одна из стен находится в Историческом музее...
Читайте по теме Здание Дома правительства исключили из списка памятников истории и культуры
Некоторое время назад в Бишкеке на бульваре Эркиндик открыли асфальт и под ним обнаружилась булыжная мостовая. Владельцы студии «Ололо» смогли сохранить часть мостовой и встроить её в стену одного из конференц-залов. Это лишь камни, но в них заключены сотни историй. Существует много способов сохранить память, но устные истории нуждаются в материальных «якорях» памяти.
— Какой вы видите Бишкек через 20-30 лет: городом небоскребов или местом, где бережно сохраняется история?
— В Чикаго нет гор. В Бишкеке мы воспринимаем горы как должное и часто не замечаем их. В Чикаго небоскребы «заменяют» горы. Когда смотришь на них, мозг успокаивается, создавая иллюзию порядка. Но это только в деловом центре. Если отойти на 3 километра, то оказываешься в уютных, двух- и трехэтажных кварталах, где люди живут поколениями. Я надеюсь, что в Бишкеке также сохранятся такие оазисы памяти наряду с ростом города. Важно жить настоящим, планировать будущее и помнить о прошлом.
Обсудим?
Смотрите также:
